По описаниям отца я всегда представляла мистера Лейна высоким моложавым человеком в расцвете сил. Теперь я понимала, как безжалостно обошлись с ним последние десять лет. Они сделали его широкие плечи сутулыми, белоснежные волосы — редкими, лицо и руки — морщинистыми, а пружинистую походку — вялой. Но глаза по-прежнему были молодыми, ясными и блестящими — в них светились ум и чувство юмора, — а щеки румяными.

Сначала он, казалось, не заметил меня, пожимая руки отцу и губернатору Бруно и бормоча: «Как же я рад вас видеть!» Я всегда считала себя не слишком сентиментальной, но сейчас почувствовала комок в горле и слезы на глазах…

— Мистер Лейн, — заговорил отец, громко высморкавшись, — я хочу представить вам мою дочь.

Актер взял мои руки в свои и посмотрел мне в глаза.

— Добро пожаловать в «Гамлет», дорогая, — серьезно сказал он.

То, что я произнесла в ответ, впоследствии всегда заставляло меня краснеть. Все дело в том, что мне хотелось продемонстрировать свой блистательный ум. Очевидно, это присуще всем дочерям Евы. Я так долго ожидала этой встречи, что подсознательно готовила себя к испытанию, которое было абсолютно воображаемым.

— Я так счастлива, мистер Лейн, — пролепетала я. — Вы не знаете, как я мечтала… — И тогда это случилось. Я выпалила с дурацкой ухмылкой: — Вижу, вы обдумываете ваши мемуары!

Конечно, я сразу же пожалела о своих глупых словах и закусила губу. Отец что-то буркнул, а губернатор Бруно ошарашенно отпрянул. Что касается мистера Лейна, его седые брови взлетели кверху, взгляд стал внимательным, и он долго изучал мое лицо, прежде чем отозваться:

— Это поразительно, дитя мое. Никогда не прощу вам, инспектор, что вы столько лет держали эту юную леди вне поля моего зрения. Как вас зовут?

— Пейшнс, — пробормотала я.

— Ха! Чувствуется вдохновенное пуританское влияние,

Подведя нас к красивому дереву, под которым стоял стол, он разослал с разными поручениями розовощеких старичков и сам занялся угощением, все время украдкой поглядывая в мою сторону. Я сгорала от стыда, ругая себя за легкомыслие и тщеславие, побудившие меня сделать столь необдуманное замечание.