Прочитав «Трагедию Икс» и «Трагедию Игрек», я обнаружила, что мой массивный и безобразный престарелый родитель, инспектор Тамм, ни разу не упомянул на этих насыщенных событиями страницах о своей странствующей дочери. Дело не в отсутствии привязанности — я поняла это по его восхищенному взгляду, когда мы поцеловались на причале. Просто мы «росли» порознь. Мама отправила меня в Европу на попечение компаньонки, когда я была слишком юна, чтобы протестовать, — подозреваю, что она всегда была склонна к сентиментальности и наслаждалась элегантностью европейской жизни с помощью моих писем. Но в нашей разлуке с отцом была не только вина матери. Я смутно припоминаю, как в детстве путалась у него под ногами, требуя самых кровавых подробностей расследуемых им преступлений, с жадностью читая все новости о криминальных происшествиях и даже являясь к нему на Сентр-стрит

В любом случае после моего возвращения понадобились недели для восстановления нормальных отношений отца и дочери. Мои мимолетные визиты в Штаты в период странствий едва ли подготовили его к ежедневным завтракам с молодой женщиной, необходимости целовать ее на ночь и прочим родительским радостям. Какое-то время он боялся меня больше, чем бесчисленных головорезов, за чьими скальпами охотился в течение долгих лет детективной деятельности.

Все это — необходимая прелюдия к моему рассказу о мистере Друри Лейне и необыкновенном деле Аарона Доу, заключенного тюрьмы Алгонкин. Ибо это объясняет, каким образом такое сумасбродное создание, как Пейшнс Тамм, оказалось вовлеченным в тайну убийства.

Переписываясь с отцом в годы моего изгнания — особенно после смерти матери, — я удивлялась его частым упоминаниям этого странного старого гения, Друри Лейна, вошедшего в его жизнь весьма необычным образом.